Национальная доктрина России

Часть IV. Русская цивилизация

Подводя итог повествованию о революции, предоставим слово одному из самых ярких критиков марксизма Н. Бердяеву. В эмиграции он напишет:

«К 1917 г. в атмосфере неудачной войны, все созрело для революции. Старый режим сгнил и не имел прилич­ных защитников. Пала священная русская империя…

В России революция ли­беральная, буржуазная, требующая правового строя, бы­ла утопией, не соответствующей русским традициям и господствовавшим в России революционным идеям. В России революция могла быть только социалистичес­кой.

… символика революции — условна, ее не нужно пони­мать слишком буквально. Марксизм был приспособлен к русским условиям и русифицирован. Мессианская идея марксизма, связанная с миссией пролетариата, соединилась и отожествилась с русской мессианской идеей. В русской коммунистической революции господ­ствовал не эмпирический пролетариат, а идея пролета­риата, миф о пролетариате. Но коммунистическая рево­люция, которая и была настоящей революцией, была мессианизмом универсальным, она хотела принести все­му миру благо и освобождение от угнетения…. Коммунисты оказались ближе к Ткачеву, чем к Плеханову и даже чем к Марксу и Энгельсу.

Произошла также острая национализация Со­ветской России и возвращение ко многим традициям русского прошлого. Ленинизм-сталинизм не есть уже классический марксизм…. Коммунизм есть русское явление, несмотря на марксистскую идеологию. Коммунизм есть русская судьба, момент внутренней судьбы русского народа»[22].

Годы великих свершений

После завершения гражданской войны в партии начались дискуссии  о будущем России. Возникают несколько платформ, основными из которых являются

• мировая революция (Троцкий).
• крестьянский путь развития (Бухарин)[23].
• индустриализация (Сталин).

Началась дискуссия, которая своего пика достигла к 1927 году, перед XV съездом партии. Конкурировали два основных подхода: сталинский и оппозиционный - троцкистский. По законам того времени, за два месяца до съезда объявлялась общепартийная дискуссия, начинались собираться дискуссионные собрания. Большинство партии не согласились с идеями троцкистов. 724 тыс. высказались за политику ЦК и Сталина, и лишь 4 тыс. за троцкистов. Идеологическое поражение троцкистов было очевидно.